Техническая поддержка boroddon@yandex.ru copyright by a-study.com all rights reserved
художники
живопись графика скульптура фотография
арт-справочники обзоры, интервью

Восхождение на кара-даг Сергея Квектова

"Давно, усталый раб, замыслил я побег В обитель дальнюю трудов и тихих нег" А.С. Пушкин. Крымский живописец Сергей Кветков относится к тому, все реже встречающемуся виду художников, который следовало бы занести в Красную книгу современного искусства . Художников, самобытность которых воплощается не только образно, но и экзистенциально. Определив уже в 13 лет свое будущее профессиональное поприще, он бросил после второго курса, не выдержав ненужных предметов. Тверское художественное училище и вернулся в родную Феодосию, а с 1981 года начал жить и работать на Кара-Даге, который стал для него и единственным, почти святым местом обитания, и главным источником вдохновения. Добровольная крымская "робинзонада" Кветкова, оригинально и скорее всего неосознанно продолжающая классическую для отечественной и мировой культуры традицию "бегства от действительности", оградила его от злобы и треволнений нынешнего дня, приобщив к куда более вечному и по-философски несоизмеримо более емкому миру, высшим, верховным символом которого предстал Кара-Даг, т.е. пять миллионов лет назад потухший вулкан. Творческие результаты кветковского освоения жизни и темы "горы" вряд ли, даже в самом свое отдаленном приближении сравнимы с гравюрами Хокусая "36 видов горы" или с романом Томаса Манна "Волшебная гора". И все же они достаточно своеобразны, чтобы относить их лишь к числу сугубо провинциальных, доморощенных, сокрытых вдалеке от скоростных магистралей художественной постсоветской жизни. Безусловно, длящееся вот уже более двадцати лет "восхождение" Кветкова на карадагские вершины, придавшие его изысканиям особый "горний" масштаб, обернулось своего рода художническим отшельничеством, подвижнической, в чем-то героической аскезой, взвалив на его плечи роль то ли главного "биографа", то ли жреца порожденного им личного культа уникального горного массива. Бытие последнего неразрывно сливается с судьбой мастера, который не просто запечатлевает его в различные сезоны года и в разное время дня, а как бы пробуждает некогда бурлящие здесь стихии в самой пластике и цветовом строе картин. Под его кистью привычные прибрежные силуэты и популярные виды Тавриды утрачивают свою открыточную репрезентативную застылость и курортную экзотичность. Лавообразный красочный поток, послушно следующий авторскому волеизвержению, являет нам образ первозданного, до Потопного огнедышащего Крыма, равноправного участника общепланетарной борьбы огня, земли и воды. При этом, свойственные автору в общем-то камерные размеры работ не ослабляют их внутреннюю эмоциональную насыщенность, драматическое начало и эпический пафос авторского высказывания. Да и сам характер индивидуального летоисчисления, время понимания, далекий от повседневной суеты сует, сопоставимый с хронологией скорее геологических, чем исторических эпох, придает его полотнам своеобычный мифологический подтекст и дух легендарного мировосприятия. И все же, именно живописные горные пейзажи Сергея Кветкова по сравнению с созданными им натюрмортами, портретами, скульптурами и циклом небольших гуашей, представляют центральную часть его художественного наследия. В пределах притяжения породившей их крымской земли они выглядят вполне оригинальными и самодостаточными явлениями искусства. Все проблемы с определением их объективной эстетической оценки возникают при попытке спуска с "горы" и постановке задачи их более широкой социализации, а также реализации, выходящих за пределы узкого круга знакомых и почитателей, когда творческая одержимость грозит обернуться затворничеством, оригинальность живописного языка - полупрофессиональной самодеятельностью и слабой потенцией к целенаправленному художественному развитию. Освобождение от бремени быстроменяющихся реалий современного искусства, во много обеспечив восхождение мастера на крымские вершины и к образному самоопределению, в тоже время сделало довольно проблематичным его успешное возвращение к коммерческому подножию и безболезненное вхождение в арт-рынок, тем более столичный. Скромное обаяние выращенных им на крымских склонах оригинальных живописных "цветов", лишившись земли обетованной, скорее всего поблекнет на фоне пышных "букетов" и изощренных "икебан" нашей художественной элиты. Чтобы ощутить их неповторимый аромат, нужно чрезвычайно бережное обращение, необходимо вживаться, вслушиваться, настраиваться на звучащую в них мелодию Крыма, на все это, как правило, нет ни времени, ни желания у избалованного московского зрителя, вечно куда-то спешащего, перебегающего с одной выставки или тусовки на другую и нигде подолгу не задерживающегося…

Rambler's Top100